[Параметры] [Интерфейс] [Работа с письмами] [Ошибки]
(01) (02) (03) (04) (05) (06) (07) (08) (09) (10) (11) (12) (13) (14) (15) (16) (17) (18) (19) (20) (21) (22) (23) (24) (25) (26) (27) (28) (29) (30) (31) (32) (33) (34) (35) (36) (37) (38) (39) (40) (41) (42) (43) (44) (45) (46) (47) (48) (49) (50) (51) (52) (53) (54) (55) (56) (57) (58) (59) (60) (61) (62) (63) (64) (65) (66) (67) (68) (69) (70) (71) (72) (73) (74) (75) (76) (77) (78) (79) (80) (81) (82) (83) (84) (85) (86) (87) (88) (89) (90)

По одной группе версий, возникших еще в 30-х годах минувшего столетия, патриархальная Россия вообще не имела собственной энергетической базы, план ГОЭЛРО - детище исключительно Октябрьской революции и лично В. И. Ленина, а одним из главных идеологов электрификации России был И. В. Сталин. Другие версии, родившиеся на 60 лет позже, утверждали, что роль В. И. Ленина и большевиков в разработке и реализации плана ГОЭЛРО ничтожна, что сам план не рожден отечественной научно-технической мыслью, а представляет собой кальку с зарубежных разработок, что выполнен он в итоге не был, а то, что все-таки сделано в рамках его реализации, удалось исключительно благодаря иноземной помощи и т. д. Любопытно, кстати, что и те и другие мифы либо замалчивали, либо вопреки всяким фактам вообще отрицали роль промышленного потенциала дореволюционной России и ее национальной электротехнической школы.

ПРЕДЫСТОРИЯСловосочетание "план ГОЭЛРО" известно в России каждому со школьных лет, но не все помнят, что именно оно означает. И если расшифровку аббревиатуры некоторые хоть с трудом, но вспоминают (Государственный план электрификации России), то о сути его имеют весьма относительные и противоречивые представления, прямо зависящие от того, в какие годы они были приобретены. Дело в том, что преподносившаяся нам информация об этом плане всегда основывалась на мифах - тех или иных.

Россия, как известно, вступила на капиталистический путь позже ряда стран Западной Европы и США и значительно отставала от них по многим важнейшим характеристикам. Обладая, например, огромными природными богатствами, она добывала во много раз меньше полезных ископаемых - угля, железной руды и даже нефти, чем США, выплавляла гораздо меньше чугуна и стали. Но темпы промышленного развития России были более высокими, чем на Западе: за одно только последнее десятилетие XIX века ее промышленное производство выросло вдвое, а в тяжелой промышленности - почти втрое. Но несмотря на это, а также на дешевый рынок рабочей силы и мощный приток иноземного промышленного капитала, Россия даже в 1913 году продолжала отставать от ведущих стран мира.

Однако рано или поздно на смену мифам приходят знания и истина. На самом деле идея разработки плана ГОЭЛРО, его концепция, программа и конкретные характеристики восходят к уровню и обстоятельствам развития и энергетики России, и вообще всей ее промышленности на рубеже XIX-XX веков.

Уровень оснащенности российских электростанций и их мощность вполне соответствовали западным и росли одновременно с ними. Интенсивное развитие российской электроэнерге тики в начале ХХ века определялось появлением, а затем и внедрением в промышленность электропривода, зарождением электрического транспорта, ростом электрического освещения в городах.

Примерно таким же, как в промышленности, было и положение в электроэнергетике. В том же 1913 году в России на душу населения вырабатывалось всего 14 кВт.ч, тогда как в США - 236 кВт.ч. Но если по количественным характеристикам дело обстояло именно так, то по качественным мы нисколько не уступали передовым зарубежным странам.

Между тем отечественная электротехническая школа считалась одной из лучших в мире. Деятельность ее координировалась VI (электротехническим) отделом Русского технического общества, а также всероссийскими электротехническими съездами, которых с 1900 по 1913 год состоялось целых семь. На этих съездах рассматривались как технические, так и сугубо стратегические проблемы. В частности, вопрос о том, где лучше строить тепловые электростанции: непосредственно в промышленных регионах - с тем, чтобы подвозить к ним топливо, или, напротив, - в месте добычи этого топлива, чтобы затем передавать электроэнергию по линиям электропередач. Большинство российских ученых и инженеров -электротехников склонялись ко второму варианту - главным образом потому, что в центральной России имелись крупнейшие запасы бурых углей и особенно торфа, для перевозки непригодного и в качестве топлива практически не применявшегося.

Однако все строившиеся в России электростанции - в Москве, Санкт-Петербурге, Киеве, Баку, Риге и т.д. имели ограниченное (от одного до нескольких десятков) число потребителей и энергетически связаны между собой не были. Мало того: значения величин их тока и частот имели колоссальный разброс, поскольку никакой единой системы при разработке этих станций не существовало.

По мере роста энергостроительства в России специалисты все больше убеждались в том, что стране нужна единая общегосударственная программа, которая увязала бы развитие промышленности в регионах с развитием энергетическ ой базы, а также с электрификацией транспорта и жилищно-коммунального хозяйства. На электротехнических съездах неоднократно принимались резолюции о государственном значении электроснабжения, о необходимости сооружения крупных электростанций вблизи топливных месторождений и в бассейнах рек и связывании этих станций между собой при помощи развитой сети электропередач.

Опыт по созданию таких районных станций, работавших на местном, а не на привезенном издалека топливе и обеспечивавших электроэнергией крупный промышленный регион, был впервые реализован под Москвой в 1914 году. Близ Богородска (впоследствии г. Ногинск) соорудили торфяную электростанцию "Электропередача", энергия от которой передавалась потребителям в Москве по высоковольтной линии напряжением 70 кВ. Кроме того, впервые в России эту станцию включили параллельно другой. Ею стала работавшая в Москве с 1897 года электростанция на Раушской набережной (ныне 1-я МОГЭС). В 1915 году на совещании по проблемам использования подмосковного угля и торфа выступил с докладом директор станции "Электропередача" Г. М. Кржижановский. В его докладе уже содержались все те главные принципы энергостроительства, которые через пять лет стали основой будущего плана ГОЭЛРО.

"Конфиденциально. Стол № 4, № 68 Депеша. Италия, Сорренто, провинция Неаполь. Графу Российской Империи его сиятельству Орлову-Давыдову. Ваше сиятельство, призывая на вас Божью благодать, прошу принять архипастырское извещение: на ваших потомственных исконных владениях прожектеры Самарского технического общества совместно с богоотступником инженером Кржижановским проектируют постройку плотины и большой электрической станции. Явите милость своим прибытием сохранить божий мир в Жигулевских владениях и разрушить крамолу в зачатии. С истинным архипастырь ским уважением имею честь быть вашего сиятельства защитник и богомолец. Епархиальный архиерей преосвященный Симеон, епископ Самарский и Ставропольский. Июня 9 дня 1913 года".

Нельзя, однако, сказать, чтобы российские государственные власти хоть как-то реагировали на эти резолюции, тогда как у местной общественности энергостроитель ство вызывало порой весьма своеобразные реакции. К примеру, разработка Г. М. Кржижановским проблемы использования гидроресурсов Волги в районе Самарской Луки стала причиной следующего письма:

ИСТОРИЯОдним из тех политических деятелей, кто верно оценил эту роль, был В. И. Ленин - большой энтузиаст электрификации России. Базируясь на тезисе Маркса о капитализме как эпохе пара, Ленин считал, что эпохой электричества станет социализм. Еще в 1901 году он писал: "...в настоящее время, когда возможна передача электрической энергии на расстояния... нет ровно никаких технических препятствий тому, чтобы сокровищами науки и искусства, веками скопленными, пользовалось все население, размещенное более или менее равномерно по всей стране". Разве не замечательно, что это сказано за многие десятки лет до появления не только Интернета, но и компьютера и даже телевидения! Не исключено, впрочем, что Ленин видел в электрификации не только социальную, но и сугубо политическую задачу: надеялся завоевать с ее помощью крестьянство. Ведь свет в России еще с дохристианских времен всегда ассоцииро вался с правдой и миропорядком, и ясно, как в получившей свет глухой деревне должны были отнестись к тому, кто его принес.

Все это вместе взятое не могло не влиять на настроения инженеров-электротехников и, возможно, стало одной из причин того, что многие из них, и в том числе Аллилуев, Красин, Кржижановский, Смидович и другие, были причастны к революционному расшатыванию страны. Тем более, что вожди мирового пролетариата оказались в этом отношении куда прозорливее властей царской России и предвидели ту ключевую роль, которую предстояло сыграть в социальном преобразовании общества электричеству.

К концу 1917 года в стране (особенно в Москве и в Петрограде) сложилось катастрофическое положение с топливом: бакинская нефть и донецкий уголь оказались недоступны. И уже в ноябре Ленин по предложению имевшего 5-летний опыт работы на торфяной электростанции "Электропередача" инженера И. И. Радченко дал указание о строительстве под Москвой Шатурской - тоже торфяной - электростанции. Тогда же он проявил интерес и к работам Г. О. Графтио по проектированию Волховской гидростанции под Петроградом и к возможности использовать военнослужащих на ее строительстве.

Как бы то ни было, но при решении возникшей после октября 1917 года проблемы восстанов ления и развития хозяйства страны по единому государственному плану Ленин поставил во главу угла именно электрификацию. Он стал, по выражению Кржижановского, "великим толкачом дела электрификации".

Что же заставило их - цвет русской электротехнической науки и отнюдь не участников и даже не сторонников революционных событий - взаимодействовать с большевиками? Причин тому было несколько. Первой и, наверное, главной из них стал, видимо, патриотизм - забота о благе страны и народа, вера в то, что развитие науки и техники сможет привести к прогрессу общества. Скептически относясь к идеологии новой власти и категорически отвергая ее методы, они тем не менее приходили к выводу, что противодействие ей принесло бы России вред.

А в январе 1918 года состоялась I Всероссийская конференция работников электропромыш ленности, предложившая создать орган для руководства энергетическим строительством. Такой орган - Электрострой - появился в мае 1918 года, а одновременно с ним был образован ЦЭС (Центральный электротехнический совет) - преемник и продолжатель всероссийских электротехнических съездов. В состав его вошли крупнейшие российские энергетики: И. Г. Александров, А. В. Винтер, Г. О. Графтио, Р. Э. Классон, А. Г. Коган, Т. Р. Макаров, В. Ф. Миткевич, Н. К. Поливанов, М. А. Шателен и другие.

И, наконец, не последнюю, по всей видимости, роль играли соображения, сугубо прагматические. В условиях разрухи, отсутствия самых необходимых продуктов и бытовых условий, а также преследований, обысков и конфискаций сотрудничавшие с советской властью энергетики попадали в совсем другой мир. Их обеспечивали жилплощадью, пайками, социальными льготами, а Г. О. Графтио, например, благодаря личному заступничеству Ленина был избавлен от чрезмерно пристального внимания чекистов.

Другая причина тоже была немаловажной. Технократы, в течение долгих лет не имевшие возможности воплотить свои идеи в жизнь, получили теперь эту возможность. Новая власть последовательно и твердо демонстрировала свою в этом заинтересованность и политическую волю.

Написанная буквально за неделю брошюра была сразу издана, а еще через пару недель Совет рабоче-крестьянской обороны утвердил, а Ленин подписал положение о Комиссии ГОЭЛРО - Государственного плана электрификации России. Комиссия состояла из 19 человек:

В декабре 1918 года ЦЭС организовал Бюро по разработке общего плана электрификации страны, а примерно через год Кржижановский послал Ленину свою статью "Задачи электрификации промышленности" и получил на нее восторженный отклик. А также просьбу написать об этой проблеме популярно - с целью увлечь ею "массу рабочих и сознательных крестьян".

А. И. Эйсман - заместитель председателя,

Г. М. Кржижановский - председатель,

Н. Н. Вашков, Н. С. Синельников - заместители товарищей председателя,

А. Г. Коган, Б. И. Угримов - товарищи председателя,

Меньше чем через год - в декабре 1920 года план был разработан и утвержден на расширенном заседании Комиссии ГОЭЛРО. (Оно, кстати говоря, происходило в том самом здании, где теперь располагается редакция журнала "самый интересный журнал Наука и жизнь " и на котором имеется о том соответствующая табличка.)

Г. О. Графтио, Л. В. Дрейер, Г. Д. Дубелир, К. А. Круг, М. Я. Лапиров-Скобло, Б. Э. Стюнкель, М. А. Шателен, Е. Я. Шульгин - члены, Д. И. Комаров, Р. А. Ферман, Л. К. Рамзин, А. И. Таиров, А. А. Шварц - заместители членов.

Восстановление разрушенной экономики рассматривалось в плане лишь как часть программы - основа для последующей реконструкции, реорганизации и развития народного хозяйства страны. Всего он был рассчитан на десять и пятнадцать лет с четким выдерживанием сроков конкретных работ. А разработан - чрезвычайно детально: в нем определялись тенденции, структура и пропорции развития не только для каждой отрасли, но и для каждого региона.

СОДЕРЖАНИЕПлан представлял собой единую программу возрождения и развития страны и ее конкретных отраслей - прежде всего тяжелой индустрии, а главным средством полагал максимально возможный подъем производительности труда. И притом не только за счет интенсификации и рационализации, но и за счет замены мускульных усилий людей и животных механической энергией. А особо подчеркивалась в этой программе перспективная роль электрификации в развитии промышленности, строительства, транспорта и сельского хозяйства. Директивно предлагалось использовать главным образом местное топливо, в том числе малоценные угли, торф, сланцы, газ и древесину.

С самого начала предполагалось, что план ГОЭЛРО станут вводить в законодательном порядке, а способствовать его успешному выполнению должно было централизованное управление экономикой. По сути дела, он стал в России первым государственным планом и положил начало всей последующей системе планирования в СССР, предвосхитив теорию, методику и проблематику будущих пятилетних планов. А в июне 1921 года Комиссию ГОЭЛРО упразднили, а на ее основе создали Государственную общеплановую комиссию - Госплан, руководивший с этого времени всей экономикой страны в течение долгих десятилетий.

Впервые в России авторы плана ГОЭЛРО предложили экономическое ее районирование исходя при этом из соображений близости источников сырья (в том числе энергетическо го), сложившегося территориального разделения и специализации труда, а также удобного и хорошо организованного транспорта. В результате было выделено семь основных экономических районов: Северный, Центрально-промышленный, Южный, Приволжский, Уральский, Кавказский, а также Западной Сибири и Туркестана.

Наиболее ярко успех выполнения плана проявлялся в постепенном исключении импортных поставок оборудования - за счет роста энергомашиностроения в этой отрасли. Если в 1923 году завод "Электросила" изготовил всего четыре первых гидрогенератора мощностью по 7,5 МВт для Волховской ГЭС, то к середине 30-х годов в стране функционировали столь крупные предприятия, как "Электрозавод" (Москва), "Динамо" (Москва), "Красный котельщик" (Таганрог), Турбогенераторный завод имени С. М. Кирова (Харьков). И начиная с 1934 года в импорте для энергостроения СССР уже не нуждался.

ИСТОРИЯ РЕАЛИЗАЦИИ ПЛАНА И СУДЬБЫ ЕГО АВТОРОВ И ИСПОЛНИТЕЛЕЙТак называемая программа "А" плана ГОЭЛРО, предусматривавшая восстановление разрушенного энергетического хозяйства страны, оказалась выполненной уже в 1926 году. А к 1931 году - минимальному десятилетнему сроку программы были перевыполнены все плановые показатели по энергостроительству. Вместо запроектированных 1750 кВт новых мощностей ввели в эксплуатацию 2560 кВт, а производство электроэнергии только за один последний год увеличилось почти вдвое. К концу же пятнадцатилетнего срока - к 1935 году советская энергетика вышла на уровень мировых стандартов и заняла третье - после США и Германии - место в мире.

Без этого план вряд ли мог быть выполнен в срок.

Само же строительство шло невиданными в истории темпами. И причиной тому был не только энтузиазм народа, о котором нам говорили прежде, но и ряд весьма теневых аспектов реализации плана ГОЭЛРО. Значительную часть строителей составляли не только призванные в так называемые "стройтрудармии" бойцы, но и заключенные. А для финансирования программы широко распродавались сокровища отечественной культуры. А также зерно - и это в тех условиях, когда во многих регионах страны, и в первую очередь в Поволжье и на Украине, свирепствовал голод. Да и вообще в течение долгих лет все социальные секторы экономики финансировались только по остаточному принципу, из-за чего народ в СССР жил исключительно трудно.

Иногда привычки и амбиции представителей западных фирм входили в противоречие с интересами отечественных энергостроителей. Западный педантизм, стремление неукоснительно следовать букве и параграфу соглашений, предписаний, нормативов и инструкций трудно уживались с советским менталитетом, ориентированным на скорейший ввод объектов в эксплуатацию. Иностранцам были непривычны внеурочный и трехсменный труд, игнорирование сна, отдыха, своевременного питания, они жили по своим правилам и своему распорядку. Бывало, что это приводило к сложным и даже аварийным ситуациям.

Что же касается помощи зарубежных специалистов, то это были в основном так называемые шеф-инженеры и консультанты, при помощи которых производились монтаж и наладка поставленного из-за границы оборудования.

Но в большинстве своем иностранцы работали честно и качественно и получали помимо зарплаты правительственные благодарности и подарки. А некоторые - такие, как, например, шеф-консультант Днепростроя полковник Купер, - были награждены орденами Трудового Красного Знамени.

На строительстве Штеровской ГРЭС в ее новеньком бетонном фундаменте образовались при испытаниях глубокие трещины. Оказалось, что педантичные шеф-монтеры из Англии регулярно и с одинаковыми интервалами устраивали перерывы в работе. И бетон на тех уровнях, на которые он должен был подаваться в эти паузы, успевал подсохнуть, а в результате плохо схватывался и при первой же вибрации дал трещины. После иска, предъявленного английской фирме, работу ей пришлось переделывать.

По-разному сложились и судьбы членов Комиссии ГОЭЛРО. Все они принадлежали к энергетической элите страны, а должности, которые они занимали к началу 30-х годов, соответство вали верхним ступенькам в иерархии советской партийно-хозяйственной номенклатуры. И. Г. Александров - главный инженер Днепростроя, а затем член президиума Госплана, А. В. Винтер - директор Днепростроя, а затем - управляющий Главэнерго, Г. М. Кржижановский - председатель Госплана и т. д. Многие из них пользовались в народе большой популярностью

К середине 30-х годов необходимость в зарубежной помощи отпала, но ряд иностранных специалистов не пожелал покидать СССР и оставался у нас до самой войны. Были и те, кто уехать не успел, и судьба многих их них оказалась трагической. Одних репрессировали наши власти: сослали в Сибирь, Казахстан, на Дальний Восток, другие были интернированы в Германию и подверглись репрессиям там.

ПРЕДШЕСТВЕННИКИ И ПОСЛЕДОВАТЕЛИК числу существующих в отношении плана ГОЭЛРО мифов относится и тот, что он якобы не представляет собой оригинальной разработки, а скалькирован с книги немецкого профессора политической экономии К. Баллода, изданной в Германии в 1898 году и именовавшейся "Государство будущего, производство и потребление в социалистическом государстве". С этой книгой отечественные электрификаторы были, разумеется, хорошо знакомы и при разработке плана ГОЭЛРО ею пользовались. Но, во-первых, сам этот материал - всего лишь кабинетный проект, в достаточной мере абстрактный, и вопрос о его реализации никогда не стоял и стоять не мог. Во-вторых, российские научные кадры от зарубежных ничуть не отставали, а в некоторых отношениях - в том числе в вопросе строительства экономики с опорой на энергетику - даже опережали их. А, в-третьих, и это самое главное, природа и сырьевые ресурсы России, ее территория, экономика, демография, национальный менталитет и даже денежная система столь уникальны, что исключают саму возможность полного заимствования и тем более копирования каких бы то ни было конкретных программ.

Возможно, именно это и побудило Сталина убрать электрификаторов с руководящей работы и выдвинуть на первый план собственную креатуру: А. А. Андреева, Л. М. Кагановича, В. В. Куйбышева, Г. К. Орджоникидзе и других. И тогда он передал многих главных творцов плана ГОЭЛРО в систему Академии наук: минуя все необходимые промежуточные ступени, академиками стали И. Г. Александров, Б. Е. Ведереев, А. В. Винтер, Г. О. Графтио, Г. М. Кржижановский. Не у всех, однако, судьба сложилась столь благополучно. Из одного только руководящего ядра Комиссии ГОЭЛРО пять человек были репрессированы: Н. Н. Вашков, Г. Д. Дубеллир, Г. К. Ризенкамф, Б. Э. Стюнкель, Б. И. Угримов.

ИТОГИПлан ГОЭЛРО сыграл в жизни нашей страны огромную роль: без него вряд ли удалось бы вывести СССР в столь короткие сроки в число самых развитых в промышленном отношении стран мира. Реализация этого плана сформировала, по сути дела, всю отечественную экономику и до сих пор в значительной мере ее определяет.

Поэтому можно смело утверждать, что как в теоретическом, так и в практическом аспекте план ГОЭЛРО оригинален и аналогов в мировой практике не имел. Напротив: его уникальность, привлекательность и практическая реальность стали причиной попыток копирования его ведущими странами мира. В период 1923-1931 годов появились программы электрифика ции США (разработчик Фран Баум), Германии (Оскар Миллер), Англии (так называемая комиссия Вейера), Франции (инженеры Велем, Дюваль, Лаванши, Мативэ и Моляр), а также Польши, Японии и т. д. Но все они закончились неудачей еще на стадии планирования и технико-экономических разработок.

План ГОЭЛРО и его реализация доказали высокую эффективность системы государственного планирования в условиях жестко централизованной власти и предопределили развитие этой системы на долгие десятилетия.

Составление и выполнение плана ГОЭЛРО стали возможным и исключительно благодаря сочетанию многих объективных и субъективных факторов: немалого промышленно-экономического потенциала дореволюционной России, высокого уровня российской научно-технической школы, сосредоточения в одних руках всей экономической и политической власти, ее силы и воли, а также традиционного соборно-общинного менталитета народа и его послушно-доверитель ного отношения к верховным правителям.

Но самой, пожалуй, яркой фигурой был в этом отношении Л. Б. Красин - талантливый инженер и великолепный профессионал, блестящий оратор, жизнелюб и покоритель женских сердец, мужественный и убежденный человек, государственник, мечтавший о величии России, он направил все свои силы, время и способности на разрушение им же "до слез любимой Родины".

Жертвы, принесенные советским народом ради реализации плана ГОЭЛРО, были огромны. Забыть о насущном дне ради грядущего - таков был пафос системы, родившей этот план и обеспечившей его выполнение. Стоила ли цель таких жертв? - дать ответ на этот вопрос предстоит нашим потомкам.
Л. Б. КРАСИН - СОЗИДАТЕЛЬ И РАЗРУШИТЕЛЬОсобенностью энергетического сообщества России начала ХХ века стала причастность ряда инженеров-энергетиков к революционному движению. Г. М. Кржижановский, И. И. Радченко, П. Г. Смидович, С. Я. Аллилуев и многие другие, поднимавшие в 20-х годах хозяйство Советской России из руин, на самом деле восстанавливали то, что сами же и сломали.

Затем Красин в 1904 году переехал в Орехово-Зуево и возглавил там, по приглашению фабриканта С. Т. Морозова, строительство фабричной ТЭС. Практически сразу после его приезда возникла в этом тихом уголке подпольная типография и буквально наводнила своей продукцией и Москву, и окружающие ее регионы.

Свою инженерную деятельность и служебное положение Красин всегда использовал в интересах социал-демократов, а затем - большевиков, и притом их самого радикального крыла. К примеру, Биби-Эйбатская ТЭС (Баку), на которой он с 1900 года работал заместителем директора, сразу стала местом работы для ряда партийных активистов (С. Я. Аллилуева, А. С. Енукидзе и других) и прикрытием для типографии, печатавшей листовки, прокламации и газету "Искра". Исключительные способности проявил Красин в деле добывания средств для этой типографии: он, например, организовал целую серию благотворительных концертов с участием В. Ф. Комиссаржевской, которые проходили в особняке начальника бакинской полиции.

Перейдя впоследствии на руководящую работу в компанию "Сименс - Шукерт" и дослужившись там до должности генерального управляющего российского отделения, Красин укрывал в этой компании бежавших политзаключенных, снабжал их поддельными документами, руководил серией ограблений банков и печатанием фальшивых банкнот.

С 1905 года Красин занимал должность ведущего инженера в электрокомпании "Общество 1886 года" (Санкт-Петербург), одновременно возглавляя "Боевую техническую группу" питерского комитета РСДРП. А в 1907 году он, будучи главным казначеем партии, организовал в Тифлисе ограбление инкассаторского экипажа боевиком Камо. Похищенные при этом 500-рублевые купюры были перевезены в Санкт-Петербург и хранились в служебных сейфах "Общества 1886 года" и котельных городских ТЭС.

Л. К. РАМЗИН. ТРАГЕДИЯ УЧЕНОГООдин из крупнейших теплотехников ХХ столетия Л. К. Рамзин политических пристрастий не имел с юности. Его интересовала только наука. В 1914 году он по окончании Императорского технического училища (ныне МГТУ имени Н. Э. Баумана) был оставлен при нем для научной и педагогической деятельности. Не прошло и пяти лет, как имя Рамзина стало упоминаться в одном ряду со столь известными русскими теплотехниками, как В. И. Гриневецкий и К. В. Кирш.

Не менее решительной была и его послереволюционная деятельность. Именно Красиным был подготовлен декрет об отказе Советской России платить долги России царской. А в свои последние годы он - на посту наркома внешней торговли - добывал для плана ГОЭЛРО импортное оборудова ние, да и вообще старался любыми способами пополнить государственную казну. В том числе - за счет продажи сокровищ Эрмитажа и Третьяковской галереи.

В конце 20-х годов в стране прошло несколько инспирированных Вышинским и Крыленко политических процессов, жертвами которых становилась техническая интеллигенция. Причин тому было две. Во-первых, по мере индустриализации роль "белых воротничков" возрастала, а вместе с тем росла и их независимость от власти. Власть этого терпеть не захотела. А во-вторых, к этому времени - из-за устаревшего и износившегося оборудования - резко увеличилось число аварий на производстве, особенно в угольной промышленности. Деньги на обновление технического парка в стране отсутствовали, а признавать свои ошибки в стратегии промышленного развития страны власть не считала нужным. Надо было срочно подыскать виновника всех бед, и его нашли: инженеры-вредители, "спецы", техническая интеллигенция.

К работе над планом ГОЭЛРО Рамзина привлекли исключительно благодаря его профессиональным качествам, и вклад его в этот план был исключительно весом. А в 1921 году Рамзин по рекомендации Ленина вошел в состав Госплана, одновременно возглавив только что созданный Всероссийский теплотехнический институт (ВТИ). Институт под его руководством стремительно развивался, а сам ученый вел успешные изыскания главного своего детища - прямоточного парового котла, предназначенного для использования дешевого топлива вместо высококачественного. Казалось, Рамзина ждет блестящее научное будущее, но жизнь распорядилась иначе.

Какие меры воздействия и какой степени были применены к Рамзину, неизвестно, но его "признания" стали основой для последующего обвинительного заключения. Пятерых приговорили к 10-летнему заключению, троих - к 8-летнему. Все они, кроме Размина, погибли в лагерях. Что же касается его самого, то он получил возможность продолжать научную работу, правда, уже за колючей проволокой. Это был первый опыт тех самых "шарашек", в которых впоследствии трудились Туполев и Королев, Тимофеев-Ресовский, Солженицын и тысячи других с именами, не столь известными.

Самым громким из них стал процесс "Промпартии", по которому проходило восемь человек: профессор МВТУ и директор ВТИ Л. К. Рамзин, председатель секции Госплана и профессор Военно-воздушной академии И. А. Калинников, председатель секции Госплана В. А. Ларичев, председатель Научно-технического совета ВСНХ профессор Н. Ф. Чернавский, председатель коллегии Научно-исследовательского текстильного института профессор А. А. Федотов, технический директор Оргтекстиля С. В. Куприянов, ученый секретарь ВТИ В. И. Очкин и инженер Всесоюзного текстильного синдиката К. В. Ситнин.

После процесса коллеги стали сторониться Рамзина, многие не подавали ему руки. Все это усугублялось тем, что власти (тоже своего рода садизм!) постоянно осыпали его наградами: орден Ленина, орден Трудового Красного Знамени, Сталинская премия 1-й степени, присуждение степени доктора технических наук без защиты диссертации. Все это Рамзина не радовало. Он никогда больше не улыбался, ходил ссутулившись и втянув голову в плечи, преждевременно старясь. Когда же по настоянию Кремля Рамзин был выдвинут в члены-корреспонденты Академии наук, то он при тайном голосовании получил 24 голоса "против" и лишь один "за". В 1948 году - вскоре после своего никем не замеченного 60-летия - Рамзин умер. Еще одна, пусть внешне благополучная, но в действительности искалеченная режимом жизнь.
В. Гвоздецкий , зав. отделом истории техники и технических наук Института истории естествознания и техники имени С. И. Вавилова РАН. Москва, Мясницкая улица, 2 В здании, построенном по проекту архитектора Ф. О. Шехтеля, в 1920 году заседала комиссия по разработке плана электрификации России, о чем свидетельствует укрепленная на стене дома памятная доска (на врезке). Между прочим, в этом здании на втором этаже размещается редакция журнала "самый интересный журнал Наука и жизнь ".

В конце 1931 года Рамзин завершил свою работу по созданию опытного образца прямоточного котла, и через несколько месяцев прошли испытания. Приказом наркома тяжелой промышленности Г. К. Орджоникидзе было создано ОКБ прямоточного котлостроения. Возглавил его Рамзин, режим для которого постепенно смягчали, а в 1936 году ученого освободили совсем. Впоследствии Рамзин заведовал одной из кафедр МЭИ, а производство котлов только консультировал.

Первый лист "Плана электрификации Р.С.Ф.С.Р." (плана ГОЭЛРО).

Строители электростанции "Электропередача". Фото Г.М. Кржижановского. 1913 год.

Заседание комиссии по разработке плана ГОЭЛРО. Слева направо: К. А. Круг, Г. М. Кржижановский, Б. И. Угримов, Р. А. Ферман, Н. Н. Вашков, М. А. Смирнов. 1920 год.

Электростанция на Раушской набережной в Москве (МОГЭС) функционирует с 1897 года.

Электрическое освещение в избе. Мордовия, 1924 год.

Начало строительства Каширской электростанции (фотомонтаж).

Электрификация московских окраин.

Г.М. Кржижановский. 1913 год.

Л. К. РАМЗИН

Л. Б. КРАСИН - СОЗИДАТЕЛЬ



Прямоточный котел профессора Рамзина. Экспонат Политехнического музея.



(01) (02) (03) (04) (05) (06) (07) (08) (09) (10) (11) (12) (13) (14) (15) (16) (17) (18) (19) (20) (21) (22) (23) (24) (25) (26) (27) (28) (29) (30) (31) (32) (33) (34) (35) (36) (37) (38) (39) (40) (41) (42) (43) (44) (45) (46) (47) (48) (49) (50) (51) (52) (53) (54) (55) (56) (57) (58) (59) (60) (61) (62) (63) (64) (65) (66) (67) (68) (69) (70) (71) (72) (73) (74) (75) (76) (77) (78) (79) (80) (81) (82) (83) (84) (85) (86) (87) (88) (89) (90)